Абдурахман Османов об «универсальных солдатах» Абдулатипова

Об «универсальных солдатах» Абдулатипова, о «мутированном аллигаторе», о рейдерском захвате и уголовных делах, о коррупции, блатных детях и выборах ректора… Бывший ректор Дагестанской государственной медицинской академии, депутат Народного Собрания республики Абдурахман Османов поделился с читателями «Нового дела» своим видением ситуации в вузе и республике.

 

Медакадемия и выборы

Выборы ректора прошли как положено. Все соответствовало положению о выборах ректора. Всех трех кандидатов могу характеризовать только с хорошей стороны. Я взял их на работу на разные должности. Постепенно двигал их, в итоге назначил на должности проректоров по своим направлениям. Я видел в них своих преемников. Они молоды, компетентны, профессионалы своего дела.

Выборы ректора государственного вуза — это не обыденное для республики явление. И у главы республики должна быть своя позиция по этому вопросу. Это во все времена так было, и не только в Дагестане. Повторю: все трое — достойные кандидаты. Но раньше еще никогда не было, чтобы креатура руководства республики не проходила.

Исходя из своего жизненного и практического опыта, могу заметить: без поддержки руководителя республики, без его благосклонности к ректору тот не сможет полноценно работать. Вот мой личный пример — самый наглядный образец. Я стал ректором при Магомедали Магомедове, оставался на этой должности и при Муху Алиеве, Магомедсаламе Магомедове. Но пришел Рамазан Абдулатипов, и отношения не сложились.

Ректору надо работать на благо вуза. А главе республики надо считаться с мнением коллектива. Заставить себя считаться с молодым неопытным ректором. Быть великодушным, проявить снисходительность и быть выше мелочных явлений. Думать о здравоохранении. А дальше видно будет. Может, у этого ректора не получится. А может, он превзойдет всех предыдущих, в том числе и меня.

Глава республики удивился, как можно избирать ректора из трех проректоров. Но это было не совсем так. Изначально выдвинулись 17 человек, среди них и преподаватели, и деканы. При первом отсеве осталось одиннадцать. Потом еще меньше. В итоге шесть человек отправились на аттестационную комиссию в Москву. Комиссия, состоявшая из известных специалистов, посчитала, что только трое проректоров наиболее достойны. Значит, и моя работа по подбору кадров оказалась верной. Но им нужна поддержка. На мой взгляд, должна быть создана компетентная комиссия, в которую входили бы представители от правоохранительного блока, от правительства, от ректорского совета. Я недавно добровольно оставил должность заведующего кафедрой, но мне не наплевать на судьбу вуза. Я хорошо знаю проблемные моменты вуза и готов активно взаимодействовать, в том числе и с такой комиссией, если, конечно, она все же будет создана. После работы этой комиссии у ректора создадутся требуемые условия для работы, а глава сможет поставить конкретные задачи и сроки перед новой командой.

Сможет ли Рамазан Абдулатипов признать и принять нового ректора? Думаю, что не сможет. Слишком велика амбициозность и зашкаливает высокомерие.

Отношение главы республики к ректору напрямую будет сказываться на состоянии коллектива. Сейчас по Медакадемии гуляет «мутированный аллигатор» (коррупция. — «НД»). И кто бы ни пришел, если не помочь разобраться с этим аллигатором, он поглотит и Мамаева, и Хамидова, и любого другого, кто бы ни встал на место ректора.

Замечается некая аналогия с Буйнакском. В сентябре на выборах главы Буйнакска выиграл не тот, на кого ставил глава. В результате обстановка в городе выглядит плачевно, страдают горожане.

Можно не считаться с судьбой одного человека. Будь то ректор или мэр города. Мы это уже видели в 30—40-х годах, когда сажали невиновных. А вот как можно не считаться с целым населением города, района, коллективом большого вуза? Нужно уметь признавать свои ошибки и иметь мужество принимать трудные решения. Народ не должен страдать из-за амбиций нескольких личностей.

О коррупции

В самом начале ректорства я пошел к Магомедали Магомедовичу и сказал, что смогу навести порядок, если не будет оказываться давление. Он мне сказал: «Абдурахман, врачей так готовить нельзя. Наведи порядок». Тут мне уже стало легче. Я это же обсудил и с другими руководителями республики. Было немало примеров, когда родственников высокопоставленных чиновников исключали из вуза. Я старался найти способ спасения. Не смотрел, чей он племянник. Вот, к примеру, родного племенника Муху Алиева я исключил из Медакадемии. Но он же на меня собак не спустил. Магомедсалих Гусаев (министр по делам национальностей, информации и внешним связям РД, убит в 2003 году. — «НД») был вынужден перевести своего сына, так как у него не лежала душа к медицинским наукам. Когда за своего родственника попросил глава одного из районов, я устроил экзамен этому студенту и в его присутствии задал самые элементарные вопросы. И глава района увидел, что парень действительно не знает самых элементарных вещей.

Если смотреть на статистику, то сегодня у вуза прекрасные показатели. 100%-я первичная успеваемость! То есть все экзамены сдаются по расписанию. Всего одного студента исключили, и то молодой человек ушел по своему решению. Так не бывает. Раньше вуз работал нормально, были пересдачи, отчисления, успеваемость составляла порядка 70—80%. Но после моего ухода показатели резко улучшились. Все это наводит на определенные размышления…

Полностью искоренить коррупцию однозначно невозможно. Можно сузить, зажать, загнать в рамки, заключить и держать под контролем, как это было при мне. Но вывести полностью — нет. Для этого надо перейти на европейскую модель образования. Оплачивать преподавательский труд достойно, разделить тех, кто преподает, и тех, кто принимает экзамены. Но до этого еще далеко. В мою бытность мы перевели сдачу экзаменов на компьютер. Создали аналитический отдел. Анализировали посещаемость и успеваемость студентов четыре раза в год.

Дела уголовные

Спецоперация, проведенная 15 июля 2013 года, это попытка рейдерского захвата кавалерийским наскоком. Она не удалась. Потому что ректор оказался стойким. Дальше начались проверки. Возбуждались уголовные дела. В итоге захват завершился тем, что учредитель не продлил контракт со мной. А дальше по наигранной схеме: внедряют послушного, мягкого, покладистого человека, который действует в интересах захватчиков. Он там должен находиться, пока не приведут того, ради кого все это делалось. Ведь проводится все это не из благих намерений. И на доброту это не похоже. Просто у кого-то был свой интерес. Думаю, это была проплаченная спецоперация с целью освобождения места, но их планы не совпали с планами Всевышнего.

Возбужденные дела один за другим прекращались в связи с несостоятельностью обвинения. Но одно дело все же суд рассматривает. Это дело о командировках. Смешное, позорное дело. Якобы я за четыре года за командировки получил 400 тысяч рублей. Но я ведь не на курорт с кем-то ездил. Я решал проблемы академии. Есть приказы о командировке, представлены балансовые отчеты, билеты, посадочные талоны. Я летал в Италию по президентской программе. Выступал с научным докладом перед учеными Рима, заключил договор с итальянцами, встретился с послом России в Италии. Все это, оказывается, мошенничество?

Сейчас суд на стадии прений сторон. За время процесса сменился уже четвертый гособвинитель. Понимают же, что это заказное дело. Насколько объективен судья — это мы увидим по его решению. Позиция моего адвоката и моя основана на логике и фактах, а у противной стороны — на домыслах и вымыслах. В командировку в Италию я ездил по президентской программе и для доказательства попросил судью вызвать на допрос Дмитрия Анатольевича (Медведева, президента России 2008—2012. — «НД»).

Мне говорили, что «ничего не будет, только освободи должность». Июльская спецоперация — это была устрашающая акция. Возле академии стояла «Газель» с открытыми дверьми. Они показали, что со мной будет, уверяли, что меня посадят. Они провели обыск в академии, дома. Проверили практически все вдоль и поперек. От финансово-хозяйственной части до учебно-методической. Они даже зданию библиотеки, которую мы строили своими силами, придавали оттенок экстремизма. И от должности меня не отстранили, закончился мой контракт.

О политике

В понедельник глава республики зачитал нам, депутатам, свое ежегодное Послание. Да, хорошее. Объемное. Но понимаете, много воды. А рыбы мало. Хотелось бы конкретики. Я не экономист, я хирург, ученый. Не могу говорить про вопросы экономики. Я специалист в области образования и здравоохранения. В них я хорошо разбираюсь.

В послании были затронуты и два вуза — ДГПУ и ДГМА. В ДГПУ человек, руководивший правительством, назначен на должность ректора и до сих пор находится в статусе исполняющего обязанности. У вуза должен быть руководитель, а не и.о. Это все довлеет, сильно отвлекает руководителя от своей непосредственной работы. Это сказывается на образовательном процессе. Если виноват, то пусть в кратчайшие сроки доводят дело до конца. Только в рамках закона, а не так, как привыкли это делать многие из сотрудников. Зачем создают такую нездоровую и нервозную ситуацию? Дайте человеку возможность работать.

По ДГМА. Почему после прекращения контракта со мной и.о. работал 2,5 года? А ведь в уставе четко сказано: если ректор по какой-либо причине оставляет должность, то исполняющий обязанности не может работать более шести месяцев. Но прокуратура молчала. Хотя должна была через суд принудить к организации выборов. Этого не делалось, и как результат — все разваливается. Компьютеры все еще не возвращены, экзамены, зачеты сдаются в кулуарах. Идет развал всех устоев Медакадемии.

Раз уж случилось такое ЧП, резонансное дело, то ситуация должна находиться под пристальным оком главы. Если учредителю не до того, то глава должен держать вопрос под контролем, сделать все, чтобы закон работал, а учебный процесс не рушился.

Мне, признаться, не нравится кадровая чехарда. На должности надо подбирать профессионалов. Не по родственным, куначеским признакам. Поставить перед ними задачи, решением которых они должны заниматься. И при этом госинтересы были на пять шагов вперед личных. Но сейчас нельзя сказать, что идет обновление состава правительства. Идет пертурбация. Универсальными, возможно, и могут быть солдаты, а в экономике этого не бывает. Как так может быть, что сегодня он возглавляет одно министерство, его снимают, не объясняя причину, а завтра назначают на не менее ответственную должность уже совершенно другого профиля? Если он такой универсальный, то зачем снимать, а если не справился, так пусть переходит на менее ответственную должность.

Автор : Мурад Мурадов

Новое дело