Чеченский след в информационных атаках на руководство Дагестана

Руководству республики Дагестан приходится работать в условиях непрекращающихся информационных атак и провокаций. Интересантов подобных кампаний не всегда удается распознать с первого взгляда: политический ландшафт на Северном Кавказе отличается особой сложностью и конфликтностью. Однако в случае с Дагестаном целый комплекс факторов указывает на то, что заказчиком стоит искать в соседней Чечне. Отношения между между двумя республиками, несмотря на кажущуюся на первый взгляд добрососедскость, никогда не были простыми. Двум конкурирующим друг с другом соседям всегда было, что поставить в укор друг другу и именно Чечня все чаще задействует медийный ресурс в политическом «толкании локтями».

Кто главный на Кавказе?

Борьба за влияние в северокавказском регионе всегда была отличительной чертой чечено-дагестанских отношений. Дагестанцы и чеченцы сколь угодно раз могут называть друг друга «братьями» (простое население именно так друг друга и воспринимает, что неудивительно), однако политический бомонд обеих республик всегда настороженно выстраивал двусторонние отношения.

Амбициозный глава Чечни Рамзан Кадыров неоднократно публично называл руководителя Дагестана Рамазана Абдулатипова своим «старшим братом», однако последние информационные атаки на республику, ее руководство и, в частности, на главу РД, в которых явно прослеживается чеченский след, заставляет усомниться в искренности высказываний Кадырова-младшего. Обострение противостояния на политической сцене Северного Кавказа уже стало визитной карточкой нынешнего руководителя Чеченской Республики. Противостоянию с Дагестаном, в котором у чеченского политического истеблишмента широкий круг интересов, при этом отводится особая роль, что может быть объяснено несколькими факторами.

Прежде всего, постоянное недовольство политическим раскладом в Дагестане у чеченцев возникает на почве существующих территориальных споров – споров вокруг земель, к которым Чеченская республика никогда и никакого отношения не имела. Причем конфликт, как правило, раздувается на той почве, что в Дагестане дескать притесняют чеченцев, которые исторически всегда входили в состав многонационального дагестанского народа. Как правило, эти обвинения и статьи «обиженных за свой народ» авторов никак не коррелируют с реальной действительностью, благо дагестанские чеченцы комфортно проживают в ряде муниципальных образований центрального и северного Дагестана. И ни одного факта притеснения, проявлений агрессии на национальной почве, несправедливой политики местных властей зафиксировано не было. Хотя отдельные политические силы в Чечне, заинтересованные в раскачивании ситуации в Дагестане, упорно выискивают, за что бы «зацепиться».

Второй фактор, это сам политический климат, который установился в двух республиках. В плане открытости политического процесса и в целом устройства общественно-политической жизни Дагестан оставил далеко позади своего западного соседа. Вряд ли на российском Северном Кавказе найдется сопоставимый с Дагестаном регион по уровню свобод и возможностей, открывающихся перед различными политическими силами. Напротив, в Чечне избирательная кампания 2016 года еще раз доказала, что никакого политического плюрализма и настоящей партийной конкуренции в республике под контролем Кадырова нет и быть не может. Тут уже без вариантов: в Чечне просто не может быть политического мнения, которое идет в разрез с мнением Рамзана Ахматовича. Другое дело – Дагестан, где глава региона с самого начал проводил жесткую политику недопущения давления на политические партии и создавал все условия для межпартийной конкуренции, Абдулатипов лично неоднократно выступал с тезисами о необходимости реальной ротации депутатов Народного Собрания РД и депутатов – представителей Дагестана в Госдуме. Причем это не осталось просто словами, а было реализовано на практике, что вызвало сопротивление со стороны отдаленных от реальной власти в республике политических сил, включившихся в настоящую идеолого-информационную травлю главы республики. Свою поддержку они тут же нашли среди политических элит соседней Чечни, которые не упустили возможности вторгнуться в информационное поле Дагестана.

Непрощенная дипломатия

Информационные атаки на Дагестан и, в частности, на Главу Дагестана Рамазана Абдулатипова начались практически сразу после двух знаковых событий, которые не просто вывели республику в топ информационной повестки, но и возвысили ее роль в общественно-политической жизни всей страны.

Первое – это участие Главы Дагестана Рамазана Абдулатипова в налаживании переговоров по примирению России и Турции после ноябрьских событий 2015 года, когда дипломатические отношения двух стран фактически были прерваны. Абдулатипов не менее четырех раз встречался для обсуждения вопроса примирения Москвы и Анкары с турецким бизнесменом Джавидом Чагларом, и именно Абдулатипова турецкие СМИ назвали главным посредником при переговорах. И, хотя Глава Дагестана скромно открестился от своей роли в урегулировании кризиса, правда стала известна всей стране, а самого Абдулатипова назвали одним из талантливейших дипломатов современной России.

Для «доброжелателей» Дагестана это стало ударом ниже пояса, а значит и первым сигналом, что Абдулатипова пора выбивать из обоймы через «черный пиар» и лживые информационные сливы. Точкой кипения для «подковерных» мстителей стали результаты выборов в Госдуму, которые в Дагестане, при определенных нарушениях и замечаниях, в целом прошли успешно и без проблем. Учитывая, что уже во время предвыборной гонки местная политическая оппозиция продемонстрировала свою «беззубость» и неспособность предлагать реальные политические альтернативы (не было даже четких политических программ), победа партии власти стала логическим исходом выборов, и победа эта была вполне предсказуема.

Похоже, что именно это и стало последней каплей в чаше политического терпения упорно скрывающихся политических оппонентов дагестанского руководства. Через низкопробный информационный сайт с сомнительной репутацией «OnKavkaz» и неуемного правозащитника Максима Шевченко, который по сей день, пользуясь своим вхождением в президентский Совет по межнациональным отношениям, продолжает своими действиями и неосознанными речами дестабилизировать, провоцировать обстановку в Дагестане, политические элиты, не имеющие ни реальной власти в Дагестане, ни реальной поддержки, не нашли ничего более достойного, как обливать грязью Дагестан, дагестанцев и главу республики через информационные вбросы и «сливы» данных, не имеющих никакого отношения к реальности.При этом провокаторы оказались настолько глупы и неуклюжи, что не додумались замести следы. Чтобы убедиться в этом, достаточно просто заглянуть на сайт «OnKavkaz» и воочию ознакомиться с тем, как интенсивное очернение Дагестана и его руководства соотносится с дифирамбами в адрес «мудрого и сильного» руководителя Чечни и его подопечных.

Удар по рукам

Не может не вызывать раздражения у чеченской стороны и активная политика главы Дагестана в области противодействия внешнему влиянию. Первый удар интересам чеченских политических элит в Дагестане был нанесен после того, как в федеральный розыск был объявлен экс-руководитель Отделения Пенсионного фонда РФ по РД, известный политик и спортсмен Сайгид Муртузалиев, который сейчас скрывается от правосудия то ли в Дубае, то ли в Германии. Сразу же после этого в публичное пространство была вброшена идея о якобы имеющей место узурпации власти Абдулатиповым, проявляющейся в личном подчинении ему всех глав дагестанских муниципалитетов. За этой ничем не подкрепленной информацией кроется стремление выбить для чеченцев, живущих в Новолакском районе, отдельный муниципалитет. Речь идет об Ауховском районе, о котором как о личном анклаве в Дагестане буквально бредит чеченское руководство. Это ли не попытка вмешаться во внутренние дела республики и расколоть дагестанское общество?

Шкурный интерес

Медийные атаки на республиканское правительство вписываются и в логику экономических интересов чеченских элит. Инвестируя в создание негативного информационного поля вокруг социально-экономической ситуации они могут пытаться усилить свои позиции, как минимум, по трем направлениям: конкуренция за дотации из федерального бюджета, отвлечение внимания от собственных проблем на контрасте с соседней республикой и борьба за Махачкалинский морской торговый порт.

В условиях объективной необходимости оптимизации бюджетных расходов секвестирование федерального бюджета неизбежно затрагивает и трансферты в бюджеты дотационных регионов. Для Чечни – это особенно болезненный вопрос. Безвозмездные поступления традиционно составляют львиную долю доходов республики. Так, по итогам первых шести месяцев 2016 года бюджет Чечни на 85% формировался за счет дотаций. За тот же период худший показатель только у Ингушетии – 87%. В этой ситуации правительство Абдулатипова – это главный конкурент за федеральные ресурсы в Северо-Кавказском федеральном округе. Дагестан, занимающий в СКФО первое место по количеству населения, получает наибольший по объему пакет безвозмездных поступлений. В 2016 году планируемая сумма равняется почти 60 млрд рублей. Для сравнения для Чечни эта цифра составляет около 50 млрд, а для Ингушетии чуть более 24 млрд.

При этом особенно важно, что, в отличие от Чечни, Дагестану удается последовательно уменьшать зависимость от дотаций. За последние три года их доля в бюджете снизилась на 11% c 76% до 67%. В Чечне могут опасаться, что успехи соседней республики в бюджетной политике сыграют свою роль при последующем распределении средств федеральным центром, который уделяет особое внимание эффективности расходования ресурсов с точки зрения развития собственной экономики регионов. На этом фоне правительству Кадырова, которое не может похвастаться столь же позитивной динамикой, будет сложнее отстаивать текущий уровень поддержки. В этом смысле показателен пример широко обсуждаемой в последнее время государственной программы «Развитие Северо-Кавказского федерального округа». Планируется, что уже с 2018 года субъекты СКФО будут получать одинаковые лимиты, но в тоже время территории, активно привлекающие частные инвестиции, смогут рассчитывать на перераспределение средств в свою пользу за счет менее эффективных регионов. По данным Росстата, в 2015 году Чечня привлекла почти в пять раз меньше внебюджетных инвестиций в основной капитал в сравнении с Дагестаном – 46,8 млрд против 221,5 млрд. Причем в пересчете на душу населения результат оказывается также в пользу последнего. В Чечне этот показатель составляет 33,8 тысяч рублей, а в Дагестане – 73,1 тысячу (лучший результат в СКФО).

Отстает Чечня и по другим важным направлениям. Например, по уровню научно-технологического развития республика находится на предпоследнем месте в России со значением индекса в 10,34, что на семь с лишним пунктов ниже результата Дагестана. Социально-экономические показатели на вверенной Кадырову территории также ниже аналогичных значений в республике под управлением Абдулатипова. В Чечне на 5% больше граждан с доходами ниже региональной величины прожиточного минимума, на 6% выше уровень безработицы и почти на три года ниже прогнозируемая средняя продолжительность жизни. В этом контексте сфокусированность отдельных СМИ на проблемах Дагестана и намеренное нагнетание напряжения вокруг отдельных ситуаций (как это было с отравлением водопроводной водой) призвано привлечь внимание региональных и федеральных медиа к конкретной территории. Чем активнее повестка наполняется обсуждением вызовов, стоящих перед руководством соседнего субъекта федерации, тем менее заметны в общем потоке информации сообщения об ошибках руководства Чечни, и тем проще продвигать образ республики как самой процветающей и развивающейся территории Северного Кавказа

Дополнительное напряжение создает ситуация вокруг Махачкалинского морского торгового порта. Предприятие должно быть приватизировано до конца 2016 года. Объект имеет стратегическое значение как единственный незамерзающий российский порт на Каспии. Предприятие должно стать основой Каспийского транспортно-логистического комплекса, который будет иметь не только экономическую, но и геополитическую ценность. Если проект будет реализован, то, по оценкам Минтранса, Россия не только сможет увеличить грузопоток из Ирана, но и снизит транспортные расходы на поставки из Индии на 10-15%, а продолжительность перевозки грузов сократится в 1,5 раза. В свою очередь, министр энергетики Александр Новак высказывал убежденность, что Каспийский хаб станет ключевым для развития отношений с Ираном и ускорит процесс создания с этим государством зоны свободной экономической торговли.

В интересах окружения Кадырова, чтобы приватизация Махачкалинского порта состоялась при участии лояльных чеченскому руководству инвесторов. Чеченские элиты опасаются, что если они упустят возможности для влияния на процесс создания Каспийского транспортно-логистического комплекса, то это приведет к заметному усилению политического веса руководства Дагестана. Реализация столь крупного инфраструктурного проекта, имеющего международное значение, выведет республику на лидерские позиции в области межрегионального сотрудничества прикаспийских государств и привлечет новые инвестиции. Иранские бизнесмены уже высказывают готовность вложить средства в развитие территории по целому ряду направлений, в том числе в области энергетики.

Реализация подобного сценария нанесет удар по амбициям окружения Кадырова по продвижению себя качестве главного игрока в Северо-кавказском регионе в глазах как федерального руководства, так и за рубежом. На озабоченность чеченских элит в частности указывает позиция первого заместителя главы Минкавказа Одеса Байсултанова, приходящегося двоюродным братом Рамзану Кадырову. По его мнению, Каспийский хаб — это будущее достояние всех регионов СКФО, а не только Дагестана. В этой связи истеблишмент Чеченской Республики может быть заинтересован в проведении масштабной информационной кампании против правительства Дагестана и лично Абдулатипова, чтобы попытаться затем продвинуть идею об их неспособности самостоятельно реализовать создание комплекса. Вместе с тем очевидно, что развитие находящегося в Махачкале порта не возможно без участия республиканских властей, и, вряд ли, интересанты в Чечне ставят перед собой такую цель. Скорее, они стремятся расширить для себя коридор возможностей по влиянию на перспективный проект для получения доступа к распределению хотя бы части будущих политических и экономических дивидендов.

Видимо, чеченские элиты убеждены, что цивилизованными политическими методами они добиться своего не смогут – не хватит ни опыта, ни реального желания вкладывать силы в общее развитие региона. Поэтому выбор делается в пользу технологий «черного пиара» и второсортных информационных вбросов. Увы, но молодой и харизматичный Кадыров с пулом своих сподвижников остро и болезненно воспринимает успехи своих соседей по Кавказу, и не находят в себе сил взвешенно подходить к налаживанию отношений со спокойным и прагматичным Абдулатиповым. В итоге стремление расширить собственно влияние выливается в применение грязных технологий, цель которых не просто очернить Дагестан, но и стравить два братских народа – дагестанский и чеченский. Простые дагестанцы и чеченцы, не имеющие никаких политических притязаний и бесчестных помыслов, не имеют друг к другу ни претензий, ни уж точно неприязни. А когда претензий и неприязни нет, то их обязательно выдумают. Однако провокаторам стоит помнить, что постоянно искажая действительность и играя на чувствах людей, они не просто осложняют нормализацию жизни на Северном Кавказе, но и расписываются в собственной зависти к соседу, который по опыту, знаниям и способностям давно опередил политический бомонд Чечни.

Кавполит