Что происходит в Дагестане. Репортаж Владимира Ворсобина

Спецкор «Комсомолки» приехал в Махачкалу за день до начала арестов чиновников, и к нему выстроилась очередь с жалобами на местные порядки

ПРЕЙСКУРАНТ ДОЛЖНОСТЕЙ

Парламент Дагестана, где место депутата, как мне только что сказали, стоит 5 миллионов рублей, в гробовой тишине слушал русского прокурора Дениса Попова.

Это была трагедия. Издевательство. Иезуитство.

Впервые в дагестанской истории депутатов заставили проголосовать за кандидатуру прокурора республики.

Причем бесплатно.

Это вызывало тихий ужас внизу и сдавленный смех на нашей галерке, состоящей из журналистов, пресс-секретарей, мелких чиновников и других сравнительно честных людей.

— Пять миллионов? Такса? — с сомнением спросил я у коллег, злорадно разглядывающих многолюдный зал.

Раньше, говорят, 5. Но недавно в коридорах парламента произошла безобразная сцена, обнаружившая, что цены сильно упали.

Один народный избранник (пока не арестован) пришел к родственнику очень и очень известного дагестанского деятеля (тоже) и потребовал сдачу. Дескать, платил за министерскую должность, власть сменилась — министра не дали. Верните деньги! В приемную, куда носились миллионы, бедолагу не пустили. Скандал он учинил прямо в коридоре, крича на весь честной парламент: «Да это депутатство от силы 2 миллиона стоит! Отдайте сдачу!»

В Дагестане такие истории разносятся теплым кавказским ветром, причем не в виде сенсаций. А как биржевые новости. Ну, например, как о баррели нефти… Подешевело депутатство. Ну, и да, маленькая трагедия — вложился депутат, не отбил, кинули мужика, бывает…

«Буду работать в соответствии с законом Российской Федерации», — сказал дагестанской элите прокурор Попов, и все.

Самая короткая на моей памяти предвыборная речь.

— Пожалуйста, есть вопросы? — приветливо улыбнулся прокурор.

— Будут ли у депутатов вопросы к Денису Геннадьевичу? – поддакнул спикер в нарастающей тишине.

Пауза. Тишина ушла в абсолют.

— Вопросы будут позже, — неуклюже объяснил ситуацию председатель.

Наша галерка заколыхалась.

— Представляю, какие! — хохотнула она. — В зале сидят такие люди! Кто на газе, кто на нефти, кто на налогах…

— Надеюсь, завтра меня не арестуют, — вдруг пошутил по соседству какой-то чиновник, внимательно глядя на непроницаемого генерал-губернатора Владимира Васильева.

Как потом выяснилось, из-за ошибки протокола над и. о. главы республики много­обещающе стоял российский флаг, а не дагестанский…

Это был знак.

— А послезавтра? — шучу и вижу по лицу — зря.

На следующий день в мэрии начались обыски…

ВСЕ ПРОГНИЛО…

По опыту — когда в какой-то регион приезжает спецбригада по зачистке и в аэропорт едет позорный автобус с губернатором с мешком на голове, народ и чиновники испытывают противоположные эмоции.

Первый — обнадежен и счастлив, вторые — забиваются в щели и, если ты их даже выковыриваешь, раздраженно шипят: «А почему именно мы?!»

В Дагестане Васильеву, прокурорам, группе захвата, даже московским журналистам — впечатление — РАДЫ ВСЕ! Причем так надрывно рады, что ты теряешься.

Каждое задержание — маленький праздник!

В интернете — улюлюканье и игра в прятки. Куда делся министр МВД, в какой стране, редиска, спрятался?

Или — «зачем сажать дагестанских чиновников, отправим их в США, и они пустят по миру вероятного противника».

Или даже попытка пойти из Хасавюрта крестным… тьфу, исламским ходом к Васильеву с жалобами на чинуш.

Мой номер телефона уже на следующий день в Дагестане стал общеизвестен, и потянулись ко мне ограбленные граждане, пытающиеся достучаться до Васильева.

— Хуже уже быть не может! — говорили они. — Здесь прогнило все. Чиновники требуют взятки и ничего не делают бесплатно.

Но потом ко мне пошли… сами чиновники. С бумагами, компроматом друг на друга, с прекрасными в своей дикости историями.

— Здесь все прогнило! — не менее горячо убеждали они. — Все берут взятки. А именно — этот, еще этот, а еще вон тот.

— А вы не берете? — спрашиваю.

— Ну, что вы, — говорят. — Ни разу в жизни. За 20 лет (5, 30, 40 лет) ни разу! Я честный. И на таких, как я, надо опираться Васильеву. Я бы возглавил (налоговую, администрацию, УВД)…

Я как-то живо представил себе первые дни русского генерал-губернатора Васильева…

И потом через несколько дней при встрече, когда губернатор вдруг нервно закричит:

«Все, закончились эти времена!»

Это уже не казалось удивительным…

Но первый день новой волны арестов впечатлял.

Оцепив целый квартал, спецслужбы для начала арестовали главного архитектора Махачкалы Магомедрасула Гитинова.

— Никто и никуда не убегает, никто не прячется, поэтому нет необходимости архитектора города брать большой группой с масками, — тут же запротестовал из Москвы экс-глава Дагестана Рамазан Абдулатипов. — Это архитектор города, у него, кроме карандаша и планшета, ничего нету.

— Я бы на месте новой команды был бы поосторожнее с землей, — посоветовал мой знакомый чиновник. — Ее в Дагестане мало, это болезненный вопрос…

ЗЕМЛЯ И АПОКАЛИПСИС

Официально Гитинова арестовали за невинную для дагестанской жизни шалость — он дал разрешение на строительство на территории, принадлежащей другому владельцу. Тот подал в суд, и система… дала сбой. Судья вдруг рассмотрел дело по закону — новостройку снести за счет города. А это серьезный ущерб государству и естественный арест…

Для Дагестана это революция.

Еще со времен великого мэра Махачкалы Саида Амирова, о котором в рес­публике до сих пор ходят страшные легенды (судя по ним, Амирову Махачкала принадлежала вместе со всем ее добром — жителями, бизнесом, следователями и казной, а те, кто в этом сомневался, — исчезали. Видимо, поэтому пять лет назад Амиров получил пожизненное), законами тут не интересовались.

О санитарной зоне, например. От чего набережная Махачкалы застроена прекрасными гостиницами родни бывшего мэра.

Градостроительная анархия привела к тому, что в Махачкале возникли странные кварталы, опровергающие все градостроительные нормы сразу.

Слишком многоэтажные для сейсмически опасной зоны. И так плотно, что между ними буквально несколько метров.

Объясняется все очень просто. В последнее время стоимость разрешения стала такой астрономической, что застройщику сказали — строй как хочешь. Тот и выкручивается любой ценой.

Но самое страшное — если кто-нибудь рискнет купить себе обыкновенный участок земли…

Потому что до недавних пор никто в Дагестане толком не знал, сколько документов на собственность ПРОДАЛИ местные чиновники.

Когда сразу несколько собственников встречались разбираться, у кого документы настоящие, вспыхивали перестрелки и поножовщина. Но это если собственники живые.

Меня, например, попросил о встрече пенсионер, которого обокрали с помощью мертвеца.

Знаменитый в республике певец, исполнитель кумыкских песен Магомед-Запир Багаутдинов, умерший в 2010-м, в прошлом году успешно продал землю и зарегистрировал сделку в местном МФЦ. Суд это отменил. Но чиновники решения не заметили и довели дело до перепродажи. Теперь несчастный владелец этой земли ходит по замкнутому кругу и вот пришел жаловаться на знаменитого мертвеца ко мне.

— Они заплатили тому, этому, — жалуется он. — Один документы теряет, другой — их просто не замечает, третий — новые делает… Как жить в таком гадюшнике?!

— И самое страшное, — говорят мне местные предприниматели, — что, если Васильев соберется проверять законность собственности на землю и строительство зданий, случится апокалипсис.

— Например, возьмем мой дом, — говорит мне один из них. — Земля под ним, к счастью, моя. То есть (задумывается) я в этом почти уверен. Когда я пришел узаконивать дом стоимостью, допустим, три миллиона, а чиновники выкатывают прайс, по которому каждый шаг — это 300 — 500 тысяч рублей, а таких шагов 6 — 7, я их посылаю к чертям. И поэтому полгорода — официально самострой. Я знаю бедолагу, который десять лет ходит по инстанциям, пытается по-честному зарегистрировать свой дом. Они просто теряют документы и смеются над ним…

— Тебя впечатляют такие мелочи? — удивляются местные коллеги. — У нас на землях сельхозназначения стоят даже не дома. Города! Со школами, детсадами. Здесь не смотрят в документы.

— Подождите, — говорю. — Власти строят школы на незаконной земле?

— Слушай, дорогой, ты инопланетянин? — качали головами дагестанцы. — Похоже, ты ничего не понимаешь…

КОГО ЕЩЕ ЗАДЕРЖАЛИ

Вице-премьер Раюдин Юсуфов.

(Официальный представитель СКР Светлана Петренко сообщила, что вышеперечисленные лица подозреваются в мошенничестве в особо крупном размере, совершенном группой лиц по предварительному сговору).

Мэр Махачкалы Муса Мусаев и главный архитектор города Магомедрасул Гитинов.

Им вменяют превышение должностных полномочий при распределении земельных участков.

ВАСИЛЬЕВ И ВЕТРЯНЫЕ МЕЛЬНИЦЫ МЗДОИМСТВА

— Беззакония больше не будет! — почти кричал и. о. главы Дагестана Владимир Васильев на очередном совещании.

И все кивали — конечно, не будет.

Это было то фирменное лучезарное дагестанское утро, когда все вокруг светится от улыбок.

Понимающе улыбался президент Татарстана Рустам Минниханов, который только что привез на Кавказ к Васильеву нового премьера — своего министра экономики Артема Здунова.

Улыбалось поредевшее правительство Дагестана, сиротливо жмущееся к стене.

Час назад ФСБ арестовала предыдущего дагестанского премьера Абдусамада Гамидова и двух его замов. Они должны были сидеть сегодня рядом с Васильевым, а оказались в воздухе — на спецборту самолета в Москву с мешками на голове.

Улыбались всепонимающе журналисты, которым пресс-служба настрого запретила спрашивать об арестах. «Чтобы не пугать татар».

Не улыбался только и. о. главы Дагестана.

Он почему-то сильно нервничал.

— То, что строится сейчас, будет сноситься! — грозил кому-то Васильев. — Я за судебными решениями слежу — не принято ни одного решения, узаконившего незаконное строительство. Но кто-то еще этого не понял. Один мне говорит: хорошо, я построю в другом месте. Вы мне компенсируете затраты?

Васильев обвел глазами дагестанцев, видимо, в поисках изумления.

Зря. Только любопытство. Дескать, эй, а так нельзя уже, да?

— Они не понимают, что процесс закончен. Все! — пытался достучаться до Дагестана его новый начальник…

Васильев ругается с местными периодически. То грозит приездом двух тысяч русских электриков «со своими проводами и машинами», которые проверят это хитрое Царство Перематываемых Счетчиков (в результате воровство списывается на исправно платящих пенсионеров, к которым приходят фантастические счета).

То влетит за воровство минобру, то минимуществу.

Но приходит новое дагестанско-улыбчивое утро, и выясняется к примеру, что у аэропорта найдена очередная незаконная врезка в газопровод.

В трубу уважаемого Газпрома врезался не менее уважаемый республиканский «Дагнефтегаз» и за полгода накачал на 80 миллионов рублей. А врезка, как говорят, старая. Возможно, тут не полгода, а лет 10 лежит эта «золотая» труба…

Через минуту и. о. главы исчез в плотном окружении до зубов вооруженного спецназа.

Именно в этот момент пришла информация: под охрану взята и оставшаяся в Москве семья Васильева.

Сам он живет в одном из самых охраняемых объектах республики — санатории ФСБ…

— Я бы на месте Васильева в бронежилете интервью давал, — понимающе вздыхаю.

— Э-э, что ты! В Дагестане ему нечего бояться, — пожал плечами мой знакомый чиновник. — Денежные потоки уходят наверх. И самое интересное начнется, когда из-за этих честных ребят кто-то там в Москве начнет «голодать»…

ОТКУДА И КУДА ТЕКУТ ЗОЛОТЫЕ РЕКИ

Русла денежных рек в Дагестане бесстыдно обнажены.

И нет ничего сложного пройтись по их берегу, помня о почти 60 миллиардах рублей дотаций, ежегодно присылаемых сюда Москвой.

Например, я познакомился здесь с предпринимателем Магомедом, занимающимся производством мебели.

Магомед не из клана чиновников, отжимающих здесь прибыльный бизнес (или облагающий налогом — до 80% от прибыли). Трудяга. Небольшой магазинчик, небольшой штат работников. Сейчас еле сводит концы с концами. Кризис.

Живет Магомед в параллельной вселенной. Платит половину стоимости электричества — электрик приходит и за эту сумму обнуляет счетчик. Половину налогов — налоговик эту сумму кладет в карман, и в отчетности обнуляет долг Магомеда.

Здание офиса построено незаконно, потому что для оформления надо прийти к армии чиновников и каждому заплатить по 300 — 500 тысяч…

— Я работаю 20 лет, — говорит предприниматель. — И ни разу не встречал чиновника, который бы не взял с меня деньги.

— Но как можно убрать вас из базы налоговой? — пытаюсь сообразить. — Один отдельный налоговик разве в силах это сделать?

— Нет. Поэтому ему достается процентов 15 от суммы, дальше это идет его начальнику, и так до верху… И в этой цепочке не может быть неберущего чиновника, не брать здесь — опасно для жизни (усмехается), и это не изменить. Потому что здесь все повязаны.

Иду по руслу дальше.

Через хитрые дагестанские связи знакомлюсь с бывшим налоговиком — седовласым и абсолютно честным пенсионером. Назовем его Артуром Абдулаевичем.

— Я могу прямо смотреть в глаза людей, — говорит он. — Никто не может сказать, что Артур вымогатель. Взятки никогда не брал. Знаешь, кто был сволочью, — мой начальник, которому я деньги передавал.

— Деньги?

— Люди просили помочь, я нес деньги начальнику…

— А себе?

— Да что там себе (брезгливо морщится), брызги шампанского, 15 — 20%… И вот однажды деньги начальник взял, а из компьютера долг человека не вычеркнул. И уволился. Бесчестный человек!

Мы с бывшим налоговиком долго гуляли по Дербенту, а я все силился постичь дагестанскую философию.

— Артур Абдулаевич, — говорю. — Вы разве не понимаете, что ваша «честная жизнь» тянет на 7 — 8 лет тюрьмы?

— По вашим законам, да, — пожимает плечами и хмурится. — Вы, Владимир Владимирович (Артур очень полюбил мое имя-отчество), знаете, что такое намус? Это честь горца. Здесь то свадьба, то похороны, и сидеть за столом бесплатно, не дав 5 — 7 тысяч рублей, нехорошо. А родственников много. Где деньги найти? И люди помогают друг другу. На этом здесь держится мир…

— Хотя, — задумывается. — Говорят, был у нас такой человек, который никогда не брал. Многие не верят. Но есть у нас одна легенда…

ЛЕГЕНДЫ КАВКАЗА

Сказ о честном чиновнике

Говорят, жил в Дагестане один честный человек. Работал он на золотом месте — в руководстве местной нефтекомпании. Но до такой степени честно, что слухи об этом странном человеке разнеслись по всей республике.

Приходят, например, проверяющие. Пишут штрафы — то не так, это… Ну и говорят по дагестанскому обычаю: давай половину наличными.

Честный человек, как гласит легенда, тут же звонит секретарше и громко требует: оплатить штрафы официально через банк.

Однажды отправили этого чудака в Грузию — посмотреть трактора для возможной покупки. Грузины предлагают гигантский откат, партия — сотня машин, а не берет начальник. Говорит, а вдруг они сломаются и на меня косо люди смотреть будут…

— Я не верю в такую историю, — морщится другой мой знакомый, который совсем недавно работал в налоговой службе в Махачкале. — Это почти невозможно.

По его словам, добрая половина предпринимателей и организаций Дагестана вообще не зарегистрирована в налоговой. И власти отчаянно не хотят их регистрировать, потому что эти деньги идут сначала по сосудам (участковые — УВД — министерство), потом по артериям (налоговый инспектор — начальник — правительство), а потом, скопившись, — самолетом в Москву.

— Причем все главы Дагестана в первые годы после назначения говорят открыто: больше никаких самолетов. Хватит, мол, платить. Боремся с коррупцией, бла-бла-бла, — смеется он. — А потом вдруг Москва закрывает нам госпрограммы, трансферты, потому что везде ждут откат. Единые правила! А тут честный чиновник?!

— Подожди, — говорю. — А если найти такого и поставить на важный пост?

Знакомый горько покачал головой.

— У нас есть села, на 80% состоящие из инвалидов. Молодые, пышущие здоровьем горцы, — вздохнул он. — Купили себе инвалидность, получают по 10 тысяч в месяц, дома сидят, а настоящие инвалиды вкалывают. Потому что нет денег на справки. И представь, ты назначаешь в это село честного человека, и тот начинает разбираться, что законно, что нет…

— И что с ним будет?

— Убьют, — пожимает плечами. — Хотя этот бардак здесь всем надоел…

«РАНЬШЕ ВСЕ БЫЛО ХОТЯ БЫ ПО ПОНЯТИЯМ»

Именно эту странную историю об экс-главе Дагестана Рамазане Абдулатипове в Махачкале я слышал уже раз пять.

И от нее устал. Она была неприятной. Я морщился, говорил: это не может быть правдой. Это скорее плохой анекдот…

Тут все вспоминают, как Абдулатипова дагестанцы приняли с большой надеждой.

Абдулатипов по местным меркам не делал ничего дурного. Он вел себя как абсолютно нормальный дагестанский глава.

При предыдущих отце и сыне Магомедовых на ключевых, то есть денежных, постах тут сидели выходцы из даргинского села Леваши (включая знаменитого мэра Махачкалы Саида Амирова, осужденного в итоге на пожизненное). Левашийский клан, кстати, и поныне очень уважаемый в Москве, в него входят и действующие сенаторы, и миллиардер Сулейман Керимов.

А при Абдулатипове выяснилось, сколько талантливых людей живет в его родном Тляратинском районе, а также в Чародинском районе его старого друга — министра образования Шахабаса Шахова (арестован).

Верные тляратинцы и чародинцы окружили главу. Сын Абдулатипова Джамал стал замом главы администрации города Каспийска через два месяца после назначения отца. Брат Раджаб стал депутатом парламента.

Зять Магомед Мусаев — председатель исполкома стратегического совета при главе Дагестана, через который шли финансовые потоки.

Племянник Асхабали Абдулатипов — глава ГКУ «Автохозяйство». Другой племянник — Абдулмуслим Ханипов — заместитель министра труда и соцразвития…

И так далее, далее, далее…

И Дагестан зажил при Абдулатипове прежней жизнью…

Правда, цены на должности, по словам местных, взлетели, а гарантии назначений стали необычайно хлипкими.

— Раньше мы жили хотя бы по «воровским понятиям», — говорил мне местный предприниматель. — А в последнее время даже их не стало. Кинуть могли любого.

ДНЕМ ОХРАНЯЮТ, НОЧЬЮ СТРЕЛЯЮТ

По словам главы республиканского управления по борьбе с коррупцией Ибрагима Ибрагимова, Дагестан подвела Москва.

— Уже давно сложилось мнение, что все здесь решают кланы, — убеждает меня глава управления. — На самом деле было время, когда человек 25 — 30 надо было посадить — и все бы закончилось. Но Москва боялась, что вмешательство взорвет ситуацию. В Москве думали, что кланы здесь всесильны. Этим заблуждением в республике отлично пользовались — и становилось хуже.

Я вспомнил разговор с одним экс-чиновником, который с улыбкой рассказывал, как местные власти «дурили русских».

— У каждого влиятельного рода, — говорил он, — есть возможность за пару часов собрать полсотни хорошо вооруженных людей. А не так давно они содержали целые армии, сидящие в лесах и изображающие исламистов. Сколько перехватов было по линии ФСБ, когда окруженные «лесные» звонили мэрам и просили о помощи… Здесь была абсолютно управляемая ситуация — теракты и другие безобразия случались, как только Москва начинала делать резкие движения против местных порядков.

При виде масштабной ночной стрельбы и героических поисков тех, кто вообще-то в дневное время охранял депутатов и мэров («лесные» служили телохранителями чиновников, и это тоже знали все, включая орденоносных силовиков), Москва отступала в задумчивости. М-да, воруют, но лишь бы не было войны.

Убедившись, что угроза миновала, а Москва впечатлена, дагестанские чиновники давали «лесным» и силовикам отбой: антитеррористический спектакль брал очередной антракт…

Как ни парадоксально, Москву выручил ИГИЛ (запрещенная в Россиитеррористическая организация). Вытеснив на сирийскую войну самых азартных «лесных», силовики наконец-то зачистили леса от «чиновничьих» армий…

Последний козырь дагестанских кланов был бит.

На зачистку власти прибывает генерал-губернатор Васильев.

КАК НЕ ПОВТОРИТЬ ОШИБОК СААКАШВИЛИ

И пока генерал-губернатор на коне, пока летят чиновничьи головы под аплодисменты простых дагестанцев, которым давно осточертело жить в Зазеркалье, в «банановой республике», где нет законов, а есть только блат и бакшиш, хочется думать: вот он — хеппи-энд.

Да только был в Дагестане уже такой «Васильев».

В 1998 году бороться с дагестанской коррупцией была послана большая команда правоохранителей во главе с тогдашним первым замом министра внутренних дел России Владимиром Колесниковым, которая пересажала самых бойких чинуш. Но скоро энтузиазм «варягов» поугас, арестованные потихоньку вышли на свободу, а Колесников отбыл в Москву…

— Но даже если Васильеву удастся заткнуть коррупционные потоки, станет ли людям от этого лучше, вы не задумывались? — спросил меня один известный махачкалинский чиновник. — Я категорически против коррупции, но представьте — у людей по 10 тысяч рублей зарплата. Раньше врач что-то добирал с больных, учитель — с родителей учеников, коррупционеры строили дома, нанимали местных строителей, тратили деньги в магазинах. Вы ломаете эту дурную систему, но строите ли вы новую? Если Москва не возместит левые доходы легальными (снижением налогов для горных районов, например), нищее население станет еще более нищим. Помните, как получилось в Грузии?

Как не помнить.

Когда Саакашвили в самой коррумпированной республике СНГ разогнал всех старых чиновников, уволил всех полицейских и начал строить самую чистую страну, я бывал в Тбилиси.

Те же самые счастливые народные ожидания вначале и страшное разочарование в конце. Когда на митинги против «кровожадного» Мишико выходили сотни тысяч «беззаконно» уволенных, протестуя против «ломки старых традиций».

Жить по закону оказалось очень трудно. И невыгодно. И непонятно.

Зато выяснилось, что по закону с удовольствием живет молодежь.

Не зараженное коррупцией новое поколение из никогда не бравших и не дававших.

Так что Дагестану, а может, и всей России, остается лишь надеяться на счастье для молодежи?..

СПРАВКА «КП»

Из 100,5 млрд. руб. запланированных доходов республиканского бюджета Дагестана в 2018 году 75,3 млрд. руб. (более 75%) — безвозмездные субсидии из федерального бюджета. В эту сумму входят и дотации на выравнивание бюджетного обеспечения — 59,07 млрд. руб. — по ним в 2018 году Дагестан оказался на первом месте среди всех регионов. Треть такого рода дотаций в 2018 году пришлась всего на 5 регионов: Дагестан, Якутия, Камчатка, Алтайский край и Чечня.

Официально выделение кучи денег Дагестану объясняется тем, что республика бедная, а народу там живет много (более 3 млн. человек). В самом деле, если те же дотации «на поддержание бюджетных штанов» поделить на численность населения региона, то в Дагестане получается меньше 20 тыс. руб. на душу, а в Якутии — почти 49 тыс. рублей, в два с лишним раза больше. Однако Якутия — Крайний Север с нашим полюсом холода. С учетом северного коэффициента по расходу топлива и прочих материальных ресурсов получается соизмеримо. К тому же в Якутии добываются и алмазы, и уголь, и газ, и нефть. Так что дотации можно считать и возвращением в местный бюджет части налога на добычу полезных ископаемых.

Сам Дагестан за январь — ноябрь прошлого года, по данным Росстата, перечислил в федеральный бюджет 7,5 млрд. руб. Получается примерно 2,4 тыс. руб. с человека.

ВОПРОС ДНЯ

А так ли все благополучно в других регионах?

Владимир СОЛОВЬЕВ, телеведущий:

— В Дагестане была чрезвычайная ситуация. Потому туда отправили Васильева, человека с генеральским опытом. Если он взялся — доведет все до конца. И глядя на то, как читают приговор Хорошавину, понимаешь: губернаторы-коррупционеры никогда не действуют в одиночку. За ними всегда созданная ими коррупционная система.

Александр ПРОХАНОВ, писатель:

— Этой проказой поражены все поселки и города. Мы можем действовать, только соблюдая правила коррупционной системы. Воровство стало тормозом нашего развития. И борьбу с этим начали с опозданием.

Максим ШЕВЧЕНКО, журналист:

— Так, как в Дагестане, не было нигде. Хотя везде можно провести антикоррупционные мероприятия, может, меньшего масштаба, и найти что-то подобное.

Никита ИСАЕВ, директор Института актуальной экономики:

— Если это региональный конфликт и выяснение отношений, то это печально. А если так отрабатывают модель, по которой пойдут чистки в других регионах, отлично.

Иосиф ПРИГОЖИН, продюсер:

— Это иллюзия, что коррупции нет нигде, она есть во всем мире. Просто у нее разные масштабы. У нас это все в извращенной форме и идет с самого низа.

Николай СВАНИДЗЕ, историк:

— Думаю, Дагестан на первом месте по части коррупции. Классики на вопрос «Что делается в России?» отвечали: «Воруют». А на Кавказе есть еще местные обычаи и бесконтрольность. Кремль присылает туда варягов пачками, чтобы как-то разрубить этот узел. Но это только временное решение проблемы. Нужен системный подход.

Алексей МУХИН, гендиректор Центра политической информации:

— Нужно вести борьбу с коррупцией тихо и системно: выявление и предупреждение деятельности взяточников. На этом не нужно хайпить. Это дело спецслужб — все там решить. Главный принцип тут — не навреди информационно.

Виталий ТРЕТЬЯКОВ, декан Высшей школы телевидения МГУ им. М. В. Ломоносова:

— В Дагестане специфика — клановая система. Все это приняло большие масштабы и привело к тяжелым финансовым потерям, человеческим жертвам. Теперь назначили человека, который должен радикально навести там порядок.

 

Источник: Комсомольская правда