Два года полпреда Меликова: первые итоги

Об итогах двухлетнего правления полномочного представителя президента РФ в Северо-Кавказском федеральном округе Сергея Меликова рассказывает дагестанский общественный деятель, основатель информационного ресурса Ботлих.ру Муртуз Гасангаджиев

Муртуз Гасангаджиев

Муртуз Гасангаджиев

— В мае 2014 г. генерал Сергей Меликов занял пост полпреда президента РФ в СКФО вместе ушедшего в правительство РФ Александра Хлопонина. Мотивы такой замены были понятны: Кавказ целенаправленно раскачивали изнутри и извне. По прошествии двух лет можно ли говорить о тектонических сдвигах в сфере безопасности Кавказа?

 — О тектонических сдвигах в сфере безопасности Кавказа, конечно, речи быть не может. Напротив, наблюдается обратный процесс — подавление гражданского общества за последние два года усилилось. Митинги, пикеты и любые акции протеста во многом канули в лету. Не могу, однако, сказать, что это связано со сменой полпредов на Кавказе, так как точно такой же тренд задан и в других российских регионах.

Несмотря на грозную приставку «генерал», Меликов как «смотрящий» за Северным Кавказом производит впечатление вполне демократичного менеджера, сумевшего сохранить равноудаленность от сильных лидеров регионов, олигархов-кавказцев и главарей этнических кланов.

Чем пользуются силовики?

— Может ли выйти из-под контроля и без того сложная ситуация в религиозной сфере Дагестана?

 — Силовики вытащили из пыльных архивов списки «неблагонадежных» лиц, составленных еще в 1999 г., и в тесном сотрудничестве со следственными и судебными органами работают над выполнением плана, которого от них требуют сверху.

Особую угрозу для общества стали представлять отдельные работники правоохранительных структур, которые, имея «крышу» со стороны вышестоящего руководства, используют свои, по сути, ничем не ограничиваемые полномочия для решения личных задач, в том числе и продвижения по служебной лестнице.

Однако беспредел силовиков я также не связываю с назначением Сергея Меликова полпредом в СКФО, так как такие же схемы отработаны и в других регионах страны. Я глубоко убежден, что власть не должна вмешиваться в вопросы, связанные с вероисповеданием людей, а тем более, составлять инструкции по выявлению склонности к экстремизму того или иного носителя ислама.

Жизнь простых дагестанцев стала менее защищенной. Особенно для молодых людей, живущих по канонам исламской религии. Борьба силовиков с искусственно создаваемым «религиозным экстремизмом» в своей абсурдности дошла до крайностей. И улучшений нет.

Единоличный правитель и его вассалы

— Эксперты связывали назначение полпредом генерала Меликова с укреплением силовой составляющей. Прогнозировалась смена методов и инструментов управления Кавказом. Что в реальности имеет место быть? Кто кем правит в Дагестане?

— Можно сказать, что с назначением Меликова произошёл уход с политической арены крупнейших финансово-политических игроков. Власть действительно показала силу, могущественные кланы потерпели крах.  Теперь в Дагестане единолично правит один человек – глава республики. Насколько успешно – это отдельный вопрос. Но, бесспорно, правит он один, опираясь на свою команду. И никаких демократических институтов! Иногда в управление вмешивается и полпред в СКФО, но только в отдельных случаях, связанных с вопросами федерального значения. Например, при подготовке празднования двухтысячелетия Дербента.

— По каким принципам работает муниципальная власть в Дагестане?

 — Смена полпредов никак не отразилась на работе органов власти. Органы власти в Дагестане работают опираясь на традиции, сформировавшиеся еще в советский период. И неудивительно, потому что почти все руководящие должности в республике занимают «красные директора». Это люди, которые работали еще при коммунистическом режиме и видят единственно возможной моделью управления жесткую вертикаль власти, основанную на беспрекословном выполнении установки и воли вышестоящего уровня управления.

При этом абсолютное большинство из них не имеют понятия о конституционном принципе разделения властей, а также об институтах местного самоуправления как о системе органов местной власти, не входящей в ветви органов государственной власти.

Поэтому любой руководитель муниципалитета позиционирует себя как вассал главы региона, демонстрируя ему личную преданность и выдавая это за высшую степень служения государству.

Еще одна характерная особенность «красных директоров» — демонстрация бесконечной преданности «гегемону», «Единой России». Порой выражения такой преданности выходят за грань закона. К примеру, глава Ботлихского района Магомед Патхулаев публично заявил, что «все главы сельских поселений, каждый работник учреждений и организаций, независимо, муниципальный, федеральный или республиканский, каждый получит поручение от своих руководителей ведомств. В Ботлихском районе должны оптимально получать голоса «Единой России». По-видимому, это следует понимать как утверждение, что на предстоящих сентябрьских выборах все руководители и работники организаций и учреждений получат от своих руководителей конкретные установки по голосованию за «Единую Россию».

«Власть в Дагестане – это бизнес»

— В социально-ориентированных государствах жители с властью не пересекаются, взрослое население часто не знает фамилию мэра города, при этом и люди, и власти надлежаще выполняют свои обязанности. В отличие от этой картины, мэры и муниципальные руководители с дагестанскими фамилиями нередко фигурируют в криминальных хрониках. При каких обстоятельствах возможны перемены? 

 — Местная власть выстроена на коррупционной основе. Власть в Дагестане – это бизнес. Идя во власть, кандидат вкладывает определенные инвестиции, которые должны окупиться. Потом, заняв должность, он, главным образом, озабочен возвратом вложенных средств и получаемой выгодой. Школы, детсады, дороги, спортзалы, ФАПы и другие объекты социальной инфраструктуры строятся, в первую очередь, ради получаемого отката, и поэтому часто наталкиваются на проблемы с законом.

Так, один депутат муниципального Собрания нашего района во время предвыборной кампании за свой счет установил электротрансформатор для избирателей, построивших жилища на самовольно захваченных участках, относящихся к землям сельхозназначения. Теперь он требует у местных властей, чтобы ему возместили эти расходы.

Как правило, интерес надзорных органов имеет совершенно прагматическую основу. Почти все подобные дела завершаются «отжиманием» (т.е. проверяющий получает свою долю).

Самое страшное — растет новое поколение управленцев, выросшее на этих принципах. Это, как правило, сынки, племянники и другие родственники «красных директоров», которые мыслят категориями личной выгоды.

Для перемен в аппарате власти Дагестана необходимо полностью отформатировать политическое поле региона, очистить его от «красных директоров». Для этого достаточно, чтобы Кремль жестко контролировал выборный процесс, дал свободу другим, здоровым силам внутри республики пройти во власть.

Дагестанской власти всегда не хватало законности

— Насколько вписывается в текущую дагестанскую реальность мелькавший в прессе сценарий перемещения Меликова на пост главы Дагестана?

 — Это вполне реально. Более того, ожидаемо. Дагестанской власти всегда не хватало законности, и с приходом Рамазана Абдулатипова дагестанцы ждали от него в первую очередь, именно этого. По всем критериям Абдулатипов не хуже всех предыдущих, но народ ждал от него большего. Реалии показали, что нынешний глава республики вместо ожидаемого кадрового обновления пошел по стопам своих предшественников и приспособился к сложившимся обстоятельствам.

Теперь народ ждет от властей уже не просто законности, а еще большего – нравственности. И поэтому есть заказ на духовность власти как основу нравственности.

Дагестанцев уже ничем не удивишь. Даже обсуждаемая в последние дни в социальных сетях информация о возможном применении «чеченского варианта», когда на высшую должность во власти назначается духовное лицо, тоже вписывается в дагестанскую реальность.

— В Дагестане есть предпосылки к этому? Найдутся ли масштабные личности среди религиозных деятелей, готовые к государственной деятельности?

— Под «чеченским вариантом» подразумевается назначение муфтия руководителем республики. Как известно, президент страны считает назначение в свое время муфтия Чечни Ахмат-хаджи Кадырова (трагически  погибшего от рук боевиков 9 мая 2004 г. — прим.) очень удачным кадровым решением. На самом деле, о Чечне как оплоте терроризма давно забыли.

О предпосылках. Если исходить из официальной хроники борьбы с терроризмом и религиозным экстремизмом в Дагестане, можно сделать вывод, что в республике очень велико влияние диверсионно-террористических групп, хотя на самом деле население знает об этом исключительно из новостных лент. Так вот, эта мифическая угроза может стать для центра предпосылкой к применению «чеченского варианта».

По поводу наличия масштабных личностей. Муфтий Дагестана Ахмед-хаджи Абдулаев, являющийся шейхом накшбандийского и шазалийского тарикатов, имеет огромную армию сторонников. Число последователей этого течения составляет сотни тысяч  активных приверженцев традиционного ислама. Среди суфиев (приверженцев тариката) много высококвалифицированных специалистов, работающих в самых разных отраслях, в том числе, и в органах госуправления, правоохранительной и других сферах.

— С разделением управленческих полномочий между полпредством президента РФ и министерством по делам Северного Кавказа реальный сектор экономики Дагестана претерпел ли изменения?

 — Нет, конечно, никаких изменений реальный сектор экономики не претерпел. По крайней мере, я не ощутил и не знаю ни одного человека, который бы мог сказать, что что-то изменилось.

Доходы 90% населения с бюджетом никак не связаны

— Ощущаются ли в республике антикризисные меры? Насколько население социально защищено?

 — О каких антикризисных мерах может идти речь? В Дагестане и кризиса-то не было. Кризис отразился только на бюджете, который на 70% за счет «рязанского мужика» (терминология Рамазана Абдулатипова). А бюджет, если вывести из него образование и  здравоохранение, это финансирование паразитирующего сословия – чиновников.

Доходы 90% населения с бюджетом никак не связаны. Производство не сократилось, все, кто что-то производил, так и производят. Но и развития, конечно, тоже нет.

Вся социальная защита населения состоит из:

  • пособия по безработице – 850 рублей в месяц, выдается 6 месяцев, после которых в течение года безработный не может стать на учет;
  • детские пособия – 112 рублей в месяц до окончания школы.

— Должны ли визиты полпреда российского президента по регионам носить системный характер? Какой эффект мог бы иметь личный прием населения статусным чиновником в кавказских субъектах?

— Да, я считаю, что визиты полпреда по регионам должны носить системный характер. Насколько мне известно, полпред бывает в Дагестане нередко. И каждый раз его визит оказывает определенное воздействие на процессы, происходящие в региональной власти.

Прием населения чиновником такого ранга, конечно, имеет большое значение, так как это прямой представитель президента страны в регионе. Считаю, что такие мероприятия могли бы полностью решить многие проблемы, не решаемые региональными властями.

— Какой вопрос Вы сами задали бы полпреду Сергею Меликову?

— Во-первых, я бы спросил, согласен ли он, что угроза религиозного экстремизма в Дагестане сильно преувеличена, и под эгидой борьбы с ней в большинстве случаев страдают ни в чем не повинные молодые люди, которые по каким-либо причинам не понравились отдельным представителям силовых структур. Нередко эта борьба ведется ради продвижения по служебной лестнице.

И еще бы спросил, будет ли как-нибудь впоследствии дана другая оценка проводимой сейчас силовиками среди мирного населения борьбе с религиозным экстремизмом там, где его нет. Дагестанское общество вынуждено приносить на «алтарь безопасности страны» судьбы и жизни не повинных в этом молодых людей.

Прав Рамзан Кадыров, жестко раскритиковавший судей верховного суда ЧР: «Мне какая разница, Басаев или судья, Хаттаб или верховный судья, если вы одинаково убиваете и унижаете мой народ?». Кадыров такой один, кто горой стоит за свой народ.

Беседовала Светлана Мамий, Москва

Источник

ЧИТАЙТЕ В СЕРОМ ЖУРНАЛЕ:

Султан Ризванов хотел за взятку перевести сына в колонию поближе к дому, но нарвался на афериста
РКБ Дагестана нечаянно нарушила на 2,3 миллиона рублей
Дагестанская версия терактов в Брюсселе
Судьбу махачкалинского порта решат Сергей Меликов и Рамазан Абдулатипов
Рамазан Абдулатипов стремительно теряет позиции
В Стамбуле отпустили человека, похожего на киллера Лурахмаева
Махачкала добивается отстранения Руслана Насырова с должности и.о. главы Ногайского района
Абдулатипов избавляется от соперников?
«Стрельба по-московски» плохо кончится для Умара Джабраилова