«Культурный бум» в Дагестане сопровождается шлейфом скандалов

Последние годы Дагестан переживает «культурный бум» – так можно охарактеризовать строительство масштабных культурных объектов. Но здесь не обходится без скандалов.

Открытие культурно-исторического комплекса «Ахульго» вызвало возмущение историков и общественных деятелей. Создание нового пространства под Дагестанский государственный объединенный исторический и архитектурный музей им. А. Тахо-Годи превратилось в долгострой, на завершение которого постоянно не хватало денег, а стройка сопровождалась чередой не самых приятных для министерства культуры событий.

Власти так увлеклись просвещением населения, что готовы были пожертвовать частью махачкалинского парка ради исторического центра «Россия – моя история», – но тут взбунтовались горожане. Впрочем, правительство республики не хочет отказаться от этой идеи и нашло под музей новое место. Хотя по опыту предыдущих подобных проектов у историков возникает вопрос: стоит ли вообще затевать эту большую стройку?

Ученый секретарь объединенного исторического и архитектурного музея им. А. Тахо-Годи Зураб Гаджиев рассказал КАВПОЛИТу о самом большом музее Дагестана, проблемах его работников и причинах, по которым строительство музеев превратилось в бизнес.

– Какие проблемы сегодня самые наболевшие для исторического музея?

– Структура исторического музея им. А. Тахо-Годи объединяет более 350 сотрудников 38 филиалов в самых разных районах республики. Проблемы у музея начались четыре года назад, когда музей переехал в бывшее здание министерства сельского хозяйства. Переезд был осуществлен по устному велению главы республики в самых ускоренных темпах. То есть все экспонаты собрали, покидали в грузовики и перевезли еще в действующее министерство сельского хозяйства.

Для работников Минсельхоза не подготовили еще помещение, и сотрудники музея просидели во дворе этого здания лето и осень 2013 года – люди просто приходили и сидели у фонтана все это время. А зимой находились в неотапливаемых помещениях.

Экспонаты запихали в какие-то пустые помещения здания, а какая-то часть вообще была под навесами. Многие экспонаты, которым необходим определенный температурный режим, испортились, в том числе и старинные чучела животных. К примеру, знаменитое чучело огромной белуги, которую выловили еще в 1928 году, то есть сейчас такие экземпляры уже не встречаются.

Необходимо отметить, что в музеях чаще всего работают люди с призванием, но, к сожалению, заработная плата не соответствует тому объему работы, который они выполняют. Зарплата ниже среднего.

А в прошлом году подъем заработной платы с 6 до 7 тысяч рублей вызвал кризис. Министерство потребовало от директора сократить кадры для экономии заработной платы, а он, в свою очередь, предложил уволить навязанного министерством заместителя. Естественно, в министерстве испугались за «своих людей», и в результате удалось избежать увольнений.

Однако, когда прежнего директора сдвинули с места, 26 человек попали под сокращение (от смотрителей до замдиректора), а также были назначены на руководящие должности «удобные люди». Хотя в районных музеях и так маленький штат работников, многие музеи, наоборот, недоукомплектованные. Под сокращения в филиалах попадают даже сторожа. А в районных музеях находятся раритетные вещи, которые могут украсть. Поэтому прежний директор защищал коллектив и сохранял его, даже вступая в конфликт с руководством.

– Почему реконструкция здания так затянулась?

– Насколько нам известно, рабочим хронически не оплачивали, перед ними были задолженности, да и проблемы с тендерами были, поэтому завершить стройку вовремя не получалось. Строители постоянно менялись, хотя у нас много ценных экспонатов.

Но всех проблем финансовых я не могу знать, однако, оценивая результат, могу сказать, что ремонтировали здание спустя рукава. В процессе ремонта мы видели, как устанавливали самые дешевые батареи, самые дешевые стеклопакеты и так далее. Через месяц это все начало отваливаться, сыпаться. Поэтому все то, что мы сейчас имеем, не соответствует тем сотням миллионов, которые были потрачены на музей.

Я, конечно, не эксперт, но мне кажется, те материалы, которые были использованы, не стоят заявленных денег. Гипсокартонные перекрытия, щели и проводка и так далее, на мой взгляд, кричит, что там не все ладно. А также вызывает опасения с точки зрения безопасности. Я могу с любым человеком пойти и показать все эти недочеты, элементарно можно даже постучать по стенам – и сразу понятно, что это гипсокартон. Проводка тоже ненадежная – и в любой момент, если будет замыкание, это все может вспыхнуть вместе с экспонатами.

– Так что, получается, затевают «большую культурную стройку», а финансировать проекты и содержать штат работников не в состоянии?

– На мой взгляд, все эти дорогостоящие культурные объекты возводятся с целью реализации коммерческих интересов. То есть прикрываются ими. К примеру, в музее им. Тахо-Годи закупили оборудование (витрины) на 70 миллионов рублей, но, на мой взгляд, они не стоят и семи миллионов. Причем тендер был проведен сразу после увольнения директора, то есть через неделю. В итоге аукцион выиграл один-единственный претендент, юридическое лицо в одном человеке, который не вложил от себя ничего.

Ни один подобный проект в Дагестане так и не был доведен до ума. К осуществлению проектов вместо специалистов привлекают случайных людей, которые не имеют понятия, что и как делать. Более того, у нас в удручающем положении десятилетиями находятся музеи в районах республики, многие из которых не укомплектованы, средства выделяются только на зарплаты, а работники подпадают под сокращения.

Сокращают и режут по живому ради смутной идеи, которая толком непонятна для самих «заказчиков» этих идей. Действуют исходя из лозунга «Цель – ничто, движение – все!» Происходит оборот бумаг, средств, людей, но без конкретной цели, что будет дальше, никого не волнует.

Поэтому я считаю, что прежде чем возводить новые музеи, необходимо довести до ума уже имеющиеся, в частности, музей им. Тахо-Годи и его филиалы.

– Вы были свидетелем фактически создания нового пространства для музея имени Тахо-Годи. Как вы думаете, будут осуществлять проект исторического выставочного центра «Россия – моя история»?

– Что касается музея «Россия-моя история», поскольку это федеральный проект, то, возможно, для него найдутся средства, но что касается сроков, то в сроки у нас никогда не укладываются. Однако необходимо помнить, что музей – это не только стены, столбы и прочее, это прежде всего оборудование и экспонаты. Если это мультимедийные экспонаты, то для того, чтобы наладить их работу, тоже нужно время. Ну, конечно, тут ситуация проще, поскольку не требуется специальное освещение и температурный режим. Но вероятно, что процесс подготовки будет схож с тем, что был в музее им. Тахо-Годи.

– Как вы относитесь к тому, что вскоре в махачкалинском парке имени Ленинского комсомола появится новый музей поэзии имени Расула Гамзатова, а в Дербенте прямо на территории исторического комплекса «Нарын-Кала» возводится «домик Путина»?

– Весь этот бардак происходит, когда за дело берутся непрофессионалы, не имеющие внутренней культуры, вкуса и знаний. Например, на проспекте Расула Гамзатова стоят два памятника его имени, библиотека его имени, мемориальная доска, театр поэзии также имени поэта, более того, на улице Гамзата Цадасы стоит памятник его отцу. Все это создает впечатление, что помимо Расула Гамзатова в Дагестане не было никогда других поэтов. Можно ведь найти разнообразие, тем более что поэтов у нас немало.

Что касается домика Путина, то, скорее всего, данный объект будут посещать чиновники. И он предназначен для каких-то официальных мероприятий. Однако я считаю варварством возводить подобный объект на месте, где должны производиться археологические раскопки.

– Вернемся к историческому музею имени Тахо-Годи. На сегодняшний день для экспонатов созданы все необходимые условия?

– Конечно, нет. Еще в период подготовки к открытию музея, в конце лета – начале осени, работы проводились в спешке с нарушением всех возможных норм. Поэтому прежний директор обращался с официальным письмом к министру культуры, где разъяснял, что подготовиться к открытию в такие короткие сроки практически невозможно и даже чревато нарушением более 50 пунктов музейной инструкции.

То есть была угроза и для экспонатов, и для посетителей, поскольку не были даже созданы условия противопожарной безопасности. И пока все эти технические моменты не разрешены, а ремонтные работы не завершены, открывать музей нельзя. Но музей собирались открыть 1 сентября, то есть давался месяц на подготовку, что было нереально в данных условиях.

После обращения директора музея к министру культуры его сняли с должности с официальной формулировкой «без виновных действий (бездействий)». Всех работников заставили под страхом увольнения готовиться к открытию. И в результате в этой суматохе строители, проводившие ремонт, повредили несколько картин, относящихся к эпохе Имама Шамиля. Там были сильные разрывы холста и царапины.

– Почему так спешили с открытием?

– Причина такой спешки заключалась в желании властей перед выборами создать иллюзию работы, провести помпезную акцию. В сроки, конечно, не уложились, многое доделывали после открытия, впопыхах. Была огласка этой ситуации в СМИ и в социальных сетях.

И смена руководителя музея Тамерлана Гаджиева связана именно с этим ремонтом. Дело в том, что средствами на ремонт распоряжалась специальная комиссия из министерства культуры, а принанять результаты работ пытаются заставить руководителя музея. Но Гаджиев не хотел подписывать эти документы, так как вся ответственность за израсходованные средства ложится на того, кто подпишет. И тогда к нему уже придут сотрудники УБЭПа и прокуратуры и будут требовать отчет. Поэтому и возник конфликт у бывшего директора музея и министра культуры.

– Сейчас объединенный исторический музей открыт для посетителей. Вы довольны тем, что в итоге получилось?

– Конечно, нет. В музее имени Тахо-Годи для открытия использовали мою концепцию, однако позже, когда я ушел в отпуск, они ее «похоронили». В итоге, по-видимому, из-за отсутствия специалиста, экспонаты были расположены без учета хронологического порядка и даже без учета логики, произошло смешение эпох. К примеру, рядом с эпохой Тамерлана может находиться лук китайской династии Цинь. И сейчас практически все расположено в таком же хаотичном порядке.

Также еще в 2013 году дали поручение организовать мемориальный кабинет, посвященный Даниялову. Формируя эту концепцию, я учитывал хронологические переходы от столетия к столетию. Каждый новый зал представлял из себя определенную эпоху. Кабинет Даниялова укладывался в упорядоченную концепцию с минимальным количеством экспонатов, однако сейчас туда вписали огромное количество унцукульских изделий, то есть бессмысленное нагромождение всего, не имеющего отношения к Даниялову.

Все это режет глаза знающим людям. Работники же музея не хотят вступать в споры с нынешним руководством, боясь за свое место.

Источник

ЧИТАЙТЕ В СЕРОМ ЖУРНАЛЕ:

La Repubblica об убийстве футболиста Гасана Магомедова
Приговор по делу об убийстве братьев Гамзатовых в Кизляре
Прокуратура Дагестана выявила хищение средств в РГВК "Дагестан"
Суд признал незаконным возбуждение дела в отношении главы Дахадаевского района Джаруллы Омарова
Кто «заказал» директора завода «Авиаагрегат» Гаирбека Гамзатова?
Глава общественной организации “Оьзден” Тимур Порсуков освобожден из-под ареста
В Махачкале пьяный полицейский расстрелял таксиста за отказ подвезти его
В дагестанском Управлении Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков выявлено крупное мош...
Друг Тимохи и Япончика. Что известно о новом владельце «Анжи» Османе Кадиеве