Родину ногайцев под пастбище

За несколько часов и без того поблекший газон стадиона Терекли-Мектеба изрядно был потрёпан. В среду, 14 июня, там состоялся общероссийский съезд ногайского народа с участием более 4 тысяч человек. Поводом для пятичасового протеста послужили планы руководства республики придать официальный статус поселениям, расположенным на землях отгонного животноводства в ногайской степи.

Рамка металлодетектора, установленная у входа в стадион, явно не справлялась с потоком желающих пройти. Один из местных жителей, изобразив из пальцев козырёк на лбу, сердечно произнёс: «Мою родину они хотят превратить в поле для скота». То ли нервы у него сдали от долгого ожидания, то ли это была домашняя заготовка, но именно эта фраза стала своего рода драйвером активности ораторов на съезде.

Едва ли в пятидесятые годы прошлого столетия власти предполагали, что земля в огромнейшей стране когда-нибудь станет инструментом внутриполитической возни, а попытки деполитизации этого вопроса – поводом для разжигания межнациональной розни. Именно в эти годы и запущена практика, которую назвали отгонным животноводством. Формально Дагестан считается республикой, то есть территорией для всех без исключения народов, её населяющих. И с этим никто не спорит. Но на самом деле исторически каждый клочок земли здесь принадлежал определённому народу, аулу, тухуму, роду и так далее. Согласно идее основателей отгонных земель, народы, проживающие в одной части республики (преимущественно горной), получили землю для хозяйственных нужд в другой части Дагестана, в частности на низменности. Разумеется, в официальных протоколах это подавалось как чисто социально-экономическое мероприятие: земли для выпаса овец в горах не хватало, а на равнине её в ту пору было много.

Таким образом, множество горных колхозов и совхозов получили в пользование участки. Но через пятьдесят лет получилось так, что вопрос из социально-экономической плоскости перешёл в этническую. Равнинные народы, исторически проживавшие на данной территории, де-факто получили на своей земле анклавы, по сути, принадлежащие другому народу. Причём юридически это полностью поддерживается. Государство по-прежнему не признаёт, что проблема этническая, поскольку считается, что Дагестан – это территория всех дагестанцев. В реальности же проблема, по крайней мере, в нашей республике, более чем очевидна. Все земли фактически уже несуществующих отгонных земель республика подчинила себе, вопрос Белый дом сам не решает, а любые просьбы и требования людей его решить воспринимает в штыки.

И, возможно, этого съезда и не было бы, если бы очередной раз правительство Дагестана не взмахнуло шашкой.

Совещание довело

11 мая в Махачкале прошло совещание по вопросу реализации земельной реформы в Дагестане. Вёл его вице-премьер Билал Омаров (кстати, он является фигурантом уголовного дела и подозревается в служебном подлоге, совершённом в бытность руководителем ФГБУ «Запкаспрыбвод»). Сразу после совещания, на котором был подписан протокол № 11/6-27,  структурные подразделения правительства получили поручение определить перечень населённых пунктов, основанных на землях отгонного животноводства и находящихся в пользовании ряда горных районов, в частности Гунибского, Гергебильского, Цунтинского, Ботлихского, Рутульского и других районов. Предполагалось наделить эти сёла официальным юридическим статусом. Однако, как только население Ногайского района, узнав о планах центра, пришло в движение, 2 июня пришла новая директива о том, что действие протокола якобы приостановлено. Но народ уже почувствовал себя обманутым и выплеснулся на улицу.

На призыв о съезде откликнулись не только ногайцы, проживающие в районе. Делегаты и участники съехались из других районов республики, а также из Ставрополья, Чечни, Карачаево-Черкесии, Астраханской области, Москвы и даже из Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов, где компактно проживают ногайцы. И уже находясь в пути в Ногайский район, мы поняли, что земельный вопрос тут стоит куда серьёзнее угрозы от саранчи, которая в эти дни накрыла ногайские степи, что, в свою очередь, может накрыть весь нынешний урожай медным тазом.

Вообще говоря, с момента моего последнего визита в Ногайский район тут изменилось многое. В первую очередь – дороги. Дело в том, что по пути туда нужно проехать небольшой участок соседней Чечни. Для того чтобы понять, что этот участок закончился и ты вернулся в родную республику, совершенно не нужен Google. Первый, кто тебя встречает (не считая сотрудников поста ДПС) – одна из извечных российских бед. Каждая секунда, пока нога на педали газа, здесь может приблизить как пункт назначения, так и серьёзную поломку. Единственным утешением стало то, что на этом крайне опасном участке дороги до Терекли-Мектеба я не столкнулся со второй российской бедой.

Организация съезда была на высшем уровне. Без единого нарушения порядка и дисциплины. Большое количество присутствовавших полицейских безучастно, но весьма с интересом вслушивалось в речи.

Первым с достаточно эмоциональным, но от того не лишённым глубинного содержания докладом выступил один из местных активистов и ведущий съезда Рустам Адильгереев. Он говорил о многочисленных нарушениях в пользовании землями отгонного животноводства, приводил конкретные примеры и аргументы.

Для сравнения привёл цифры, согласно которым 20-тысячное население Ногайского района пользуется 300 тысячами гектаров земли, в то время как сёла-кутаны с общим количеством населения 1 500–2 000 человек – территорией в 600 тысяч гектаров. «Какого…» – едва не вырвалось у докладчика, но, выдохнув, он нашёл более литературную альтернативу: «Налицо земельный беспредел в масштабах республики».

Не без политики

Обеспокоены ногайцы и кадрами из своего числа, задействованными в управленческом процессе на уровне республики.

По их словам, в высших органах власти Дагестана нет ни одного представителя Ногайского района, ни министров, ни их заместителей, ни даже начальников управлений. А есть лишь один заведующий небольшим отделом Аппарата Главы Республики и Правительства РД.

Ногайцы не рассматривают свои земельные проблемы в отрыве от большой политики. Вернее, их к этому принуждают. По крайней мере они убеждены в том, что руководство Дагестана грубо вмешивается в жизнедеятельность района, в частности в вопрос избрания главы муниципального образования. Отметим, что нынешний руководитель района Казмагомед Янбулатов сейчас пребывает в ранге и. о., а Махачкала на этом фоне пытается сильнее прикрутить гайки степнякам. «Через членов конкурсной комиссии Белый дом в течение апреля-мая грубо вмешивался в процесс смены власти в районе. Что только они не делали. Вызывали претендентов на пост главы в Кизляр, Махачкалу, уговаривали, оказывали давление только с одной целью – устранить их», – вспомнил Адильгереев. Ему также непонятна нездоровая заинтересованность и настойчивость, с которой руководитель Дагестана  участвует в избрании главы района. «Им нужна послушная марионетка, выполняющая волю главы Дагестана, даже если это противоречит и наносит вред интересам местного населения», – подытожил он, и в этот момент по сцене «станцевал» небольшой, но очень резвый вихрь, поднявший густой столб пыли. Вихрь так и улетел, оставив загадкой, на кого разозлилась природа: на участников съезда или руководство республики.

Другой докладчик был не менее эмоционален. «До 70% земель в Ногайском районе не принадлежит нам», – возмущается местный юрист Темирхан Оразбаев. Более того, государственный, муниципальный и общественный контроль за использованием и охраной земель отгонного животноводства, по его словам,  осуществляется администрациями районов, хозяйства которых являются пользователями или арендаторами этих земель. «И получается следующая ситуация. К вам домой приходит гость и начинает сорить, ломать мебель и так далее. Вы говорите ему: «Не делай так, это неправильно», а он отвечает: “Я не обязан перед тобой отчитываться, ведь я здесь не прописан”», – провёл аналогию Оразбаев. Кроме того, продолжил он, в нарушение Земельного кодекса (ст. 39.11, 39.12), Федерального закона об обороте земель сельскохозяйственного назначения и Закона РД «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения в Республике Дагестан» земли отгонного животноводства предоставляются без проведения торгов. На официальном сайте Правительства РФ, внимателен юрист, нет ни одной записи о предоставлении в аренду земель отгонного животноводства, расположенных в Ногайском районе, а также не опубликовано ни одного протокола с результатами торгов.

Оразбаев привёл интересную статистику. Как он отметил, КФХ «Ярынский» (Акушинский район), расположенный в Ногайском районе, арендующий 3 тысячи га земли, платит в год чуть более 76 тысяч рублей в год, или 25 рублей 60 копеек за один гектар. Тогда как кадастровая стоимость всего участка составляет 25 млн 593 тысячи рублей.

Он приводил и другие примеры, когда арендаторы из числа горных предприятий платят в одном случае 8 рублей за гектар, в другом и того меньше – 6 рублей. «Почему мы, жители Ногайского района, не имеем возможности арендовать земли по такой стоимости? Получается, арендная плата идёт в республиканский бюджет, а финансирование обязанностей района осуществляется за счёт местного бюджета. Поскольку собственником земель отгонного животноводства является республика, земельный налог не уплачивается. Ногайский район лишён и этого дохода», – кипел юрист Оразбаев.

И если руководство Дагестана не верит в продуктивность предложений ногайцев, то он просит брать пример с властей Ставропольского края: «Почему соседний Нефтекумский район Ставропольского края вернул в муниципальную собственность земли, на которых дагестанскими кутанами велось отгонное животноводство? Почему у них получилось перераспределить земли между местными сельхозпроизводителями? Потому что верховенство вышестоящего закона там превыше всего». Отметим, что подобный прецедент действительно был создан на Ставрополье, и судебная тяжба в трёх инстанциях арбитражных судов закончилась не в пользу Дагестана.

И, разумеется, ногайцы вполне справедливо спрашивают, почему они не имеют права повторить путь Нефтекумского района.

Следующий оратор также оказался искушённым в вопросах передела земли: «Ногайский район в 1957 году был передан Дагестану не для того, чтобы разрезать на куски и растаскивать земли, передавая горным районам, а для создания условий для сезонного выпаса овцепоголовья. Не руководство Дагестана, а органы местного самоуправления Ногайского района вправе решать – быть или не быть кутанам населёнными пунктами».

Кстати, слово на съезде готовы были предоставить и Казмагомеду Янбулатову, который присутствовал здесь. Однако по непонятным причинам он не вышел на трибуну.

Выступления других участников также изобиловали призывами не допустить нового перекраивания своей малой родины, изменения административно-территориальных границ и целостности Ногайского района. Иначе, считают они, усилиями политики руководства Дагестана, лоббирующего интересы отдельных народностей в сфере земельных отношений, ногайцы окажутся загнанными в условия резервации.

Однако эти слова люди просили не воспринимать как вызов другим народностям: «Дагестан и его руководство не синонимы, а ногайцы, в каком бы регионе России ни жили, уважают дагестанский народ, всегда сохраняли и сохранят к нему добрые чувства, добрососедские отношения. В Ногайском районе вместе с ногайцами как братья живут даргинцы, русские, лакцы, кумыки, лезгины, азербайджанцы и представители других народов Дагестана и России».

На съезде выяснилось, что проблема земель отгонного животноводства касается не только живых, но и мёртвых. Как отметил житель села Кумли, на сельском кладбище выступают кости давно похороненных людей, потому что идёт активный процесс опустынивания земли. А это, как он знает, результат бесконтрольного и круглогодичного выпаса скота, когда уничтожается корневая система растений.

«Время лозунгов и принятия декларативных решений прошло, – сказал напоследок один ногаец. – Следует решительно настроиться на достижение результата. А результата мы можем достигнуть только объединёнными, всего ногайского народа, действиями при поддержке руководства Российской Федерации».

Затем собравшиеся записали видеообращение главе государства Владимиру Путину, видимо, внутренне надеясь на то, что их просьбы прорежут прямой эфир с президентом, который прошёл вчера.

Опасная мина

По большому счёту, ничего нового на этом съезде не прозвучало. Ногайцы систематически озвучивают свои требования, так же как и жители ещё нескольких районов республики, где остро стоит вопрос отгонных земель – Бабаюртовского, Кумторкалинского, Хасавюртовского, где кумыкское население стабильно выступает с аналогичными требованиями. Однако позиция людей либо остаётся без внимания власти, либо не доходит до неё вообще. Но больше всего удивляет позиция руководства Дагестана, которое хоть и понимает, что оставляет после себя опасную мину, но, тем не менее, форсирует откровенно конфликтный механизм. Крайне необъяснимо в этой ситуации и абсолютное бездействие Министерства по национальной политике РД, которое ещё ни разу не проводило анализа ситуации в наиболее горячих районах. Вероятно, полагая, что к их анализу в руководстве РД всё равно никто не прислушается.

Поэтому недовольство и количество протестного электората стабильно растёт, более того, люди начинают искать альтернативные шаги. И очевидно, что превратить земельный вопрос в лёгкую прогулку для власти ни в Ногайском, ни в других районах не получится.

Зрелище невероятное. Тысячи людей на клочке земли, но отчётливо слышно, как над головами шуршит маленький квадрокоптер. Сконцентрированность и собранность для этих людей – явно не пустой звук. И после того как Темирхан Оразбаев сказал, что сегодня великий день для ногайского народа, и их потомки будут помнить этот день, когда было оглашено требование восстановить справедливость в отношении ногайского народа, он произнёс «Еримизды кайтарынъыз!» («верните нашу землю» в переводе с ногайского). Согласно протоколу, то же самое должны были 10 раз повторить и все собравшиеся. Но лимит их хорового клича был превышен в несколько раз.

 

Черновик